?

Log in

Я мало видела чего-то по-настоящему яркого и поражающего воображение. Наверное, одно из самых сильных впечатлений – Японское море в шторм.

Я переехала в город Петербург, потому что САМА ТАК ЗАХОТЕЛА. Я любила этот город. К сожалению, моя любовь была невзаимна.

Я абсолютно беззащитна перед хамством в любых его проявлениях.

У меня аллергия на «дискотеку 80-х». Меня тошнит от тюремного шансона. По этой причине я не люблю ездить в поездах (о ужас, там радио!), а в маршрутках спасаюсь наушниками. Я с сомнением отношусь к музыке, которую включают "для фона", и называю это музыкальным терроризмом.

Слегка раздражает, когда говорят: "Я считаю, ТО ЧТО...", а пишут "ВООБЩЕМ".

Мне жаль, что я совсем не умею рисовать.

Я очень много вспоминаю - наверное, гораздо больше, чем нужно, чтобы быть счастливым человеком.

Я не верю в гороскоп и с унылым безразличием отношусь к попыткам объяснить судьбу и характер с помощью знаков зодиака.

Я не верю в магическое «если очень захотеть…», потому что в моей жизни был весомый пример, доказывающий полную несостоятельность этой формулы.

Когда у меня будет много-много денег, я куплю себе велосипед отдельную квартиру с раковиной, а маме – путевку в Париж.

Я хотела бы жить в гармонии с собой и с миром вокруг. Не получается. Мне всегда чего-то не хватает. Самоедство – наиболее привычное занятие в свободное от других дел время.

В моей жизни есть вещи, которые хотелось бы изменить, вернувшись в прошлое.

Мне бы хотелось, чтобы у моих детей было счастливое детство.

"Авиатор" Водолазкина

Герой романа «Авиатор» - «человек вспоминающий». Образ, хорошо знакомый по русской литературе 20 века. Но в отличие от героев Бунина и Набокова, которые, живя вдали от России, отправлялись на «корабле памяти» к «другим берегам», Иннокентий Платонов никуда не уезжал: он более чем на полвека оказался выключенным из времени, будучи замороженным в результате эксперимента. «Лазарь» - так называют в романе заключённых лагеря, которым предстояло участие в эксперименте по замораживанию. Подобно Лазарю библейскому, герой оказывается чудом воскрешён, возвращён из небытия. Вспоминая, он, можно сказать, обретает сам себя.
Одно из первых воспоминаний, всплывающих в сознании героя, связано с тем, как ему в детстве читают «Робинзона Крузо». Воспоминание о Робинзоне становится лейтмотивом книги, возникает оно и в финале, когда герою, судя по всему, снова предстоит дорога. А в начале книги медсестра наугад выбирает для чтения эпизод, в котором Робинзон перевозит вещи со своего бывшего корабля на остров. И ничего нельзя забыть или потерять: всё, что осталось у Робинзона, – последнее, «ничему нет замены». Символично, ведь герой Водолазкина, подобно Робинзону, пытается восстановить свой мир, свой «остров» в чужом, не обжитом им пространстве. И для него тоже важно не потерять ни одну из деталей, вспомнить и описать события, людей, звуки, запахи, ощущения: «Наверное, слова исчезают последними, особенно – записанные». В голове его звучат кем-то произнесённые фразы – он еще не помнит, кто и когда их произнёс, но ухватывается за них и тянет, как за нитку. Удастся ли вытянуть что-то, или нить оборвётся? «Почему счастье моей жизни вспоминается мне не полностью?» - «Может, тогда оно перестало бы быть счастьем».
Прожитое восстанавливается в памяти героя постепенно, так же постепенно узнаёт он и о настоящем: какой сейчас год, что происходит в стране и мире. «Так мы легче поладим со временем», - говорит ему доктор Гейгер. Время – одна из самых важных тем для Водолазкина, можно вспомнить, что и в «Лавре» герой и автор уже пытались понять сущность времени.
«Вы не завершили построение формы, рано переходить к свето-теневой моделировке». Странная, неизвестно откуда пришедшая фраза возникает в сознании героя в тот момент, когда отдельные детали вот-вот уже станут частью целого, события - частью сюжета, люди – героями повествования, каждый – со своей ролью. То, что на первый взгляд может показаться мелким, незначительным, - часть большого, важная часть, без неё ткань жизни будет неполной: статуэтка Фемиды с отломанными весами – деталь сюжетообразующая, тонкий голос кузена Севы – значимый штрих в вечном сюжете о предательстве, фраза «Иди бестрепетно», услышанная в детстве на празднике, кажется ему, спустя почти век, заветом для идущего по дороге жизни – жаль, не всегда получается ему следовать.

Tags:

Из подсмотренного

Надпись на стене в мастерской по ремонту обуви:
Цель творчества - самоотдача,
А не шумиха, не успех!

Из подслушанного

Автобус, женщина лет 70-ти:
- Я тут недавно узнала, что надо делать, чтобы не умереть во сне. Нужно каждый раз выпивать на ночь стакан воды.

Лес, молодые люди весьма неформальной внешности:
- И вот сидим мы на кладбище, смотрим вокруг... Настоечки выпили, вспомнили песню "Пластмассовый мир победил"...
Это потрясающая книга. Со всей её цитатностью, стилистическими сбоями, «ковчежностью» – вот в кадре один герой, а после точки – уже другой, в другое время и другом месте. И её автор, безусловно, настоящий мастер.
Это чудовищно тяжёлая книга. Точнее сказать, это книга-испытание. Через каждые 200 страниц обещаешь себе закрыть её навсегда. И читаешь, потому что перестать уже невозможно.
Она очень-очень из девяностых – вся эта вязкая, тягучая реальность с бесконечными лихими людьми, прячущими за спиной заточку. И от этого читателю временами душно и хочется на воздух, на свет, ведь – помните, как это в «Снах Чанга», - кроме того, что жизнь бесконечно трагична, есть на свете и какая-то ещё правда.
Она местами очень чеховская – кажется, что даже интонация совпадает, - и уже такими знакомыми кажутся все эти нелюбимые и одинокие люди, тщетно пытающиеся стать счастливыми. Чехов оставлял их упиваться своей тоской по «другой» жизни – у Шишкина они все умрут.
Она местами страшно понятная, страшно близкая – у меня, читателя, тоже «коллекция» - только своя – странных подробностей, бросающихся в глаза в те минуты жизни, которые меньше всего хотелось бы помнить. Подробностей, врезающихся в память навсегда.
«Есть слова, которые помогают собирать кусочки себя, разбросанные в пустоте».

Tags:

Jul. 11th, 2016

До чего же бездарные стихи у Зинаиды нашей Гиппиус.

Tags:

"Взвизгнет, свистнет, прыснет, хряснет..."
Андрей Белый. "Вечерком"

Tags:

"Замечательно придумал некий грек за две тысячи лет до нас для могильной плиты своего близкого: "Не был. Был. Никогда не будет"".

Невозможно было пройти мимо книги, в названии которой есть "век" и "жизнь". И многие её страницы действительно посвящены эпохе, её духу, тому, что чувствует человек внутри неё, как мыслит. Начало - главы, описывающие детство, - потрясающе интересны. Потом - много о Натане Эйдельмане, его жене Юлии и тех, кто был рядом. Удивительные люди, окруженные другими не менее удивительными людьми - актёрами, поэтами, учёными. Много - о спорах, о ссорах, о сказанном в сердцах. Много - о книгах, лекциях, поездках, просмотренных спектаклях, о дружеских посиделках, о встречах и утратах. Мало - о детях: слово "дочь" возникает на страницах книги до крайности редко; дочери где-то там, вне поля зрения, вне этой насыщенной и скорой жизни. Кажется, так много им всем было дано, так торопились они жить, не берегли себя, так рано поуходили.

Tags:

Авдотья

Посмотрела запись - прошлогодней, кажется? - программы Познера с Авдотьей Смирновой. Какая же всё-таки она умная женщина, какая интересная собеседница. И держится с достоинством, просто и ненатужно, без маски равнодушия и снобизма, с которой начинала она каждый выпуск "Школы злословия".

Необыкновенно интересно слушать ее, просто влюбиться можно. А вот кина её я ужасно не люблю, несмотря ни на что.

Tags:

Из "Лавра"

«Я скажу странную вещь. Мне всё больше кажется, что времени нет. Всё на свете существует вневременно, иначе как мог бы я знать небывшее будущее? Я думаю, время дано нам по милосердию Божию, чтобы мы не запутались, ибо не может сознание человека вместить в себя все события одновременно. Мы заперты во времени из-за слабости нашей».
Е.Водолазкин, «Лавр»
Возможно, кто-то разбирается в этом вопросе и подскажет.

В 2009 я аттестовалась на 1 категорию. Спустя 5 лет не проходила аттестацию, т.к. по семейным обстоятельствам вынуждена была на пару лет оставить работу (т.е. была не в декретном отпуске, а увольнялась). В 2015, придя в школу, начала работать вовсе без категории, а это, как все понимают, нищенская зарплата в полторы копейки. Раньше аттестоваться можно было сразу, поработав всего год (так я и сделала, когда я пришла в школу после университета), а теперь, как утверждают завучи, после 2-х лет работы я лишь могу "подтвердить соответствие занимаемой должности", а не на категорию претендовать.

Всё так, такие теперь правила, и накак их не обойти? Может, знает кто-нибудь? Прошу помощи.

Чехов - опять про меня

Вот хочу дать Косте сюжет для повести. Она должна называться так: "Человек, который хотел".

Из "Чайки".
Арсений Тарковский:

В последний месяц осени,
На склоне
Горчайшей жизни,
Исполненный печали,
Я вошел
В безлиственный и безымянный лес...

Данте в переводе Лозинского:

Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины...

Tags:

Яду мне! - 2

3-й день на курсах. Обсуждали знак зодиака Цветаевой и то, как это повлияло на ее судьбу. Писали всей группой эссе "Зачем стоит жить" и о своём имени: что означает, кто выбрал, как это связано с моим характером. После - длинная дискуссия о том, у кого как знакомые назвали ребенка и что-потом-с-ним-было. Дополнение ведущего курсов: "А вот я недавно смотрел передачу, называется "Женские истории", вот там..." Смотрели картинки и угадывали пословицы и фразеологизмы: человечек в трёх соснах - это...? Обсуждали, что мистического случилось с актёрами, игравшими в "Мастере и Маргарите". Разбились на группы и рассказывали о религиях мира. Тоскую, мастерю уроки по Булгакову и жду, когда это всё закончится. Эх...

Яду мне!

Пишет десятиклассник, будущий полицейский.
Почему Молчалина назвали "одной из самых страшных фигур русского общества"? Орфография и прочие нехорошие сохранены.

"Салтыков-Щедрин, как известно, во всех своих расказах пытается донести до людей, что происходит в реальности. Элементарно взят его рассказ "Органчик". Как я понял смысл текста, автор говорит о правительстве. Они все работают машинально, что им сказали, то они и делают. Ещё известно, что у Салтыкова-Щедрина говорящие фамилии. И если брать Молчалина. То автор его считает одной из самых страшных фигур русского общества потому что он молчит. Из за его молчания о нем никто ничего не знает, не знает о чем он думает, не знают что сам Молчалин знает. Я сам рассказ не читал, в котором упомянуется этот герой, но на основе знаний о говорящих фамилиях Салтыкова-Щедрина и по личному, жизненному опыту, у меня такое мнение".
Чему же мы научили?
Рассуждать о текстах, которые не были прочитаны. Пользоваться "стандартными заготовками". Говорить о том, чего не знаешь, не видел, во что не веришь. Лить воду, но делать это по возможности со всей композиционной стройностью и завершённостью, выдерживая требуемый объём.
Наши дети поднаторели в искусстве переливания из пустого в порожнее в рамках предложенной темы. Мы научили их писать в начале «Любовь…» (без многоточия нельзя: оно свидетельствует о начавшейся работе мысли). «Любовь… Что же означает это слово?» (В зависимости от направления предполагаются варианты: «Дом… Что же означает это слово?» или «Путь… Что же означает это слово?») Дальше непременно про то, что это великое и вечное чувство (место, образ) и все писатели непременно обращались к этой теме. «В качестве первого аргумента я хотел бы привести…» Потом про Желткова, обязательно про Желткова, а еще про Ромео и Джульетту - «в качестве второго аргумента…» В конце – нужно же показать утомлённому эксперту: смотри, я делаю вывод – пишем: «В заключение хочется сказать…» Несколько работ, проверенных мною, заканчиваются одинаково: «Итак, мы доказали с помощью аргументов, основанных на читательском опыте, что любовь – то вечное, верное, истинное…» Их так научили. Человек, который диктовал эти клише и требовал использовать их, уверен, что ГОТОВИЛ детей к сочинению. Подобные штуки были в презентациях, присылаемых районными методистами. Показывали. Давали «под запись». Учили, в общем, работать над сочинением.
Получилось то, что должно было получиться. Пустота внутри красивой упаковки. Ложь рождает ответную ложь, которую мы принимает (она же соответствует «требованиям»), пережёвываем и оцениваем «зачётом». Все довольны.
Нужно ли это? Отказываясь от сочинения, мы, словесники, вроде как признаём свою несостоятельность, подчёркиваем факультативность, необязательность нашего предмета. Нам этого не хочется. Но и заниматься такой вот ерундой – не хочется тоже.
Убрать бы все направления. Вообще. Темы в том виде, в котором они нынче даются на экзамене, вполне годятся для того, чтобы по ним писали работу без предварительного натаскивания. Почитать бы с детьми. Не фрагменты «правильных» сочинений. Книги почитать бы. Появился бы повод говорить о прочитанном - говорить о том, чего не читали, мы уже и так умеем.